Давно наступившая зима никак не хотела укрыть промёрзшую землю снегом. Уже стояли крепкие морозы, шуршала шугой река, нагоняла и спрессовывал её в затонах, готовясь к ледоставу, а мне всё приходилось ходить пешком по своим охотничьим путикам, проверяя ловушки и капканы. Готовый оказать помощь «Буран» одиноко скучал возле охотничьей избушки.

Медведи, несмотря на бесснежье. Поднимались в предгорья, всё реже встречались следы их пребывания на реках и протоках, и мне не хотелось постоянно носить с собой оружие. Тем более, что никуда со своих путиков я не уходил, места были хорошо знакомы.

Говор переката неподалёку от моей избушки был слышен ещё за грядой леса, и я вошёл в воду, не особо приглядываясь к тому, что делалось вокруг. К тому же вода, сдерживаемая заторами шуги, поднялась, и надо было выбирать места помельче. Когда же взглянул на противоположный берег, то оторопел о неожиданности. Молодой медведь, стоя у самой воды, ел только

что пойманного кижуча. Нас разделяло метров пятнадцать- двадцать.

Увидев меня, он вскинулся на дыбы и издал угрожающий рык. Ничего не оставалось и мне, как принять угрожающую позу и рявкнуть на зверя.

Случившееся после нашей перебранки до крайности удивило меня. Медведь испуганно бросился в заросли шеломайника.

- Удачно же мы разошлись,- подумал я и двинулся было дальше.

Но радоваться было рано. Медведь вернулся. И мне ничего не оставалось, как снова прогонять его со своего пути. И опять он удивил меня. Вместо того, чтобы освободить дорогу, зверь упал на спину и игриво замахал лапами. Что-то детское было в этих движениях.

Из зарослей шеломайника раздался призыв матухи. Видно, ей надоело ждать свое непослушное чадо. Пестун что-то ответил, поднялся и пошёл… в мою сторону, игриво вихляя задом. Понять его не составляло труда, но мне-то было не до игры. Пришлось спешно отступать и искать другой переход через речку, чтобы мирно разойтись с этим игривым малышом, а скорее с его осторожной мамашей, так и не показавшейся на глаза.