Бывает и такое. В этот раз удаче поспособствовала сама чавыча. Нередко рыболовы шутят: с утра не клевала, а потом, как отрезало. Так, пожалуй, и вышло в тот памятный день. Не было поклёвок ни с утра, ни к полудню. А потом одолела меня дрёма. Сижу в лодке один - одинёшенек на всём плёсе, что по нынешним временам величайшая редкость. И день разыгрался яркий, по-настоящему летний. Припекает солнышко. И закрываются сами собой глаза. Засыпаю, и ничего не могу поделать. Не выдержал, бросил под бок ватник, прикрылся от солнышка и провалился в чуткий, вполглаза, сон. Удочки-то настороже, вдруг клюнет.

И действительно, чавыча будто ждала, пока свалит меня сон. Не прошло и получаса, как коротко и резко, будто кто оборвал пулемётную очередь, сработала катушка.

- Не подсеклась!- печально отметил я.

Но неожиданный треск катушки подбросил меня, как мячик, и одолевавший ранее сон вспорхнул и улетел птицей.

- Не одна же рыбка в реке бродит,- тешу себя надеждой,- должен быть толчок за целый-то день.

Но по-прежнему тихо, никого не тревожат мои блёсны.

- А чего меня принесло, когда никто не приехал, чувствует народ, что нет подхода рыбы. Так тебе и надо, коль решил перехитрить других. Хитрость, что палка – о двух концах.

И шлю проклятия в свой адрес.

Только и это не помогает. А солнышко уже торопится к закату, оделось лёгкой дымкой, потеряло свой прежний накал.

Не очень приятно, когда приезжаешь и не знаешь, где бы приткнуться, когда все удобные для ловли места заняты. Случалось такое. Но ведь находил, пристраивался и ловил. Из-под лодок вытаскивал чавыч. Да каких! От зависти кое-кто не выдерживал и бурчал: - Опять этот мужик приехал на нервах играть.

А сегодня один, никому не мешаю, нервы не дёргаю, и самому вольготно: где захотел, там и бросил якорь. Только для чего весь этот рай? Может быть, в кучке-то, наоборот, лучше? И байками рыбацкими переброситься есть с кем.

Летят лёгкими облачками мои думки, и так увлекли меня, что не вижу рывков, которые прямо перед моими глазами делает одно из настороженных удилищ. Наконец, подхватываюсь, как ужаленный, и чувствую крупную чавычу. Даю ей свободу, стравливая леску. Пусть погуляет, успокоится. Как же это чудесно – укрощать такую буйную рыбку и в то же время сдерживать свою страсть, не спешить, чтобы не переусердствовать.

И вот она, сверкающая серебром, у борта лодки. Отложено в сторону удилище, придерживаешь её, уже потерявшую силы, за леску, берёшь багор, и одно точное движение завершает борьбу.